Пагубная самонадеянность. Фридрих Август фон Хайек: разрушитель социалистической утопии Август фон хайек

Русский текст печатается по изданию:

THE COLLECTED WORKS OF F. A. Hayek, VOLUME I. THE FATAL CONCEIT. The Errors of Socialism. EDITED BY W. W. BARTLEY III. The University of Chicago Press.

Опубликовано при содействии: Гуверовского института войны, революции и мира Станфордского университета; Института Катон, Вашингтон, округ Колумбия; Центра независимых исследований, Сидней; Фонда Эрхарда, Энн Арбор; Фонда торговли и промышленности, SA, Рио-де-Жанейро; Высшей школы экономики и администрации, (ESEADE), Буэнос-Айрес; Херитидж Фаундейшн, Вашингтон, округ Колумбия; Института гуманитарных исследований, Университет Джорджа Мэйсона; Института экономических проблем, Лондон; Свободного института, Рио-де-Жанейро; Благотворительного фонда Чарльза Г. Коха, Уичита; Фонда Веры и Уолтера Моррис, Литтл-Рок; Шведского фонда свободного предпринимательства, Стокгольм; Издательства "Тимбро/Рацио", Стокгольм; Фонда Уинкотта, Лондон.

"Пагубная самонадеянность" - последняя работа профессора Ф. А. Хайека, выдающегося австро-американского экономиста, лауреата Нобелевской премии. В книге подводится итог более чем полувековым размышлениям над природой необычайной и губительной для человечества популярности социалистических идей в XIX и XX вв., а также над причинами, которые делали неизбежным провал всех и всяческих проектов построения социалистического общества. Книга представляет интерес для экономистов, философов и политологов, а также для тех неспециалистов, которые хотели бы лучше понять принципы организации общества свободных людей.

От редактора

Редактор выражает свою признательность, прежде всего, секретарю профессора Хайека г-же Шарлотте Кубитт за неоценимую помощь, оказанную ею при подготовке этой рукописи к публикации. Хотелось бы также поблагодарить своих собственных научных ассистентов Тимоти Бранена, Тимоти Гросклоуза, Кеннета Рокка, Кристин Мойнихен и Лейфа Венара из Станфордского университета за работу над текстом; своих коллег: д-ра Михаила Бернстама (Гуверовский институт), г-на Джеффри Фридмана (Калифорнийский университет, Беркли), д-ра Ханнеса Гиссурарсона (Исландский университет), д-ра Роберта Гессена (Гуверовский институт), г-жу Жене Оптон (Беркли), профессора Герарда Радницкого (Трирский университет), профессора Джулиана Саймона (Мэрилендский университет) и профессора Роберта Уэссона (Гуверовский институт) за то, что они внимательно прочли рукопись и помогли полезными советами. Разумеется, никто из них не несет ответственности за какие-нибудь ошибки, оставшиеся неисправленными.

У. У. Бартли, III

Стэнфорд, Калифорния Май 1987

Смысл таких понятий, как свобода или воля, не подразумевает, как может показаться, освобождения от всех ограничений. Он скорее предполагает возможно более действенное применение любого справедливого ограничения ко всем членам свободного общества, будь то мировой судья или простой подданный. Адам Фергюсон Правила морали не являются заключениями нашего разума. Давид Юм Как же могут возникать институты, служащие для общественного блага и чрезвычайно важные для его развития, без общей воли, направленной к их установлению? Карл Менгер

Работая над этой книгой, я придерживался двух правил. Я решил не делать в ней постраничных сносок, а все не существенные для подкрепления основных выводов, но интересные и важные для специалиста аргументы либо относить в приложения, либо давать мелким шрифтом. Тогда широкий читатель сможет пропустить их, не упустив тех моментов, на которые эти выводы опираются. Так, работы, которые я цитирую или на которые ссылаюсь, обычно обозначаются просто заключенным в скобки именем автора (если оно не ясно из контекста) и годом издания работы, в случае необходимости - с указанием страниц. Полные выходные данные этих работ приводятся в списке литературы в конце книги. Если было использовано последнее издание работы, оно обозначается двойной датировкой, например, 1786/1973, где первая цифра относится к году первого издания, а вторая - к году более позднего. Невозможно было бы перечислить всех, кому я в продолжение многолетней научной жизни оказывался обязанным своими знаниями и мыслями, даже если бы мне удалось привести полный список обогативших меня работ. Еще невозможнее составить библиографию всех работ, о которых известно, что следовало бы изучить их, прежде чем претендовать на компетенцию в области столь широкой, как та, о которой пойдет речь в настоящей книге. Не представляется мне возможным и лично выразить свою признательность всем, чьи усилия, так же как и мои, на протяжении многих лет были направлены в принципе к той же самой цели. Тем не менее, я хотел бы принести глубокую благодарность Шарлотте Кубитт, помогавшей мне в течение всего периода работы над книгой - без этой самоотверженной помощи она никогда не была бы завершена. Я признателен также профессору Гуверовского института Стэнфордского университета У. У. Бартли, III, занявшемуся рукописью и подготовившему ее к печати, когда болезнь лишила меня возможности завершить работу над окончательным вариантом книги.

Ф. А. Хайек

Фрайбург-им-Брайсгау Апрель, 1988

Введение. Был ли социализм ошибкой?

Идея социализма в одно и то же время грандиозна и проста… В самом деле, можно сказать, что это одно из самых честолюбивых порождений человеческого духа… Она столь великолепна, столь дерзка, что правомерно вызвала величайшее восхищение. Мы не вправе небрежно отбросить социализм в сторону, мы должны опровергать его, если хотим сласти мир от варварства. Людвиг фон Мизес

В этой книге говорится о том, что возникновение нашей цивилизации и сохранение ее в дальнейшем зависят от феномена, который можно точнее всего определить как "расширенный порядок человеческого сотрудничества" - порядок, чаще именуемый, хотя и не вполне удачно, капитализмом. Для понимания нашей цивилизации необходимо уяснить, что этот расширенный порядок сложился не в результате воплощения сознательного замысла или намерения человека, а спонтанно: он возник из непреднамеренного следования определенным традиционным и, главным образом, моральным практикам (practices). Ко многим из них люди испытывают неприязнь, осознать их важность они обычно не в состоянии, доказать их ценность неспособны. Тем не менее, эти обычаи довольно быстро распространились благодаря действию эволюционного отбора, обеспечивающего, как оказалось, опережающий рост численности и богатства именно тех групп, что следовали им. Неохотное, вынужденное, даже болезненное привитие таких практик удерживало подобные группы вместе, облегчало им доступ ко всякого рода ценной информации и позволяло "плодиться и размножаться, и наполнять землю, и обладать ею" (Бытие, 1:28). Данный процесс остается, по-видимому, наименее понятой и оцененной гранью человеческой эволюции. Социалисты смотрят на это иначе. Не только выводы их отличны - сами факты видятся ими по-иному. И то, что социалисты неверно судят о фактах, имеет решающее значение для моей аргументации, как она будет развертываться на следующих страницах. Если бы социалистическое толкование существующего экономического порядка и возможных альтернатив ему было правильным в фактическом отношении, мы были бы обязаны - я готов признать это - подчинить распределение доходов определенным моральным принципам. Чтобы сделать такое распределение возможным, нам пришлось бы также наделить какой-либо орган центральной власти правом управлять использованием имеющихся ресурсов, что предполагало бы уничтожение индивидуальной собственности на средства производства. Если бы в утверждении, что централизованное управление средствами производства может способствовать созданию коллективного продукта, по меньшей мере, столь же обильного, как мы производим сейчас, содержался хотя бы гран истины, нам действительно пришлось бы решать серьезную проблему: как осуществить распределение по справедливости? Однако подобная проблема перед нами не возникает. Кроме распределения продуктов с помощью рыночной конкуренции мы не знаем никакого иного способа информировать индивидов о том, куда каждый из них должен направить свои усилия, чтобы его вклад в создание совокупного продукта оказался максимальным. Суть моих рассуждений, таким образом, состоит в следующем. Конфликт между сторонниками (с одной стороны) спонтанного расширенного человеческого порядка, создаваемого рыночной конкуренцией, и теми (с другой стороны), кто выступает за сознательную организацию человеческих взаимоотношений центральной властью, опирающейся на коллективное распоряжение имеющимися ресурсами, вытекает из фактической ошибки последних в понимании того, как возникают и используются знания об этих ресурсах. Поскольку данный конфликт касается фактического вопроса, он должен быть разрешен с помощью научного анализа. Научный же анализ показывает, что, следуя спонтанно складывающимся нравственным традициям, лежащим в основе конкурентного рыночного порядка (а эти традиции не удовлетворяют канонам и нормам рационализма, принятым у большинства социалистов), мы производим и накапливаем больше знаний и богатства, чем возможно добыть и использовать в централизованно управляемой экономике, приверженцы коей претендуют на строгое следование "разуму". Таким образом, цели социализма фактически недостижимы, и программы его невыполнимы; к тому же оказывается, что в действительности они несостоятельны еще и логически. Вот почему, вопреки распространенному мнению, речь идет не просто о расхождениях в интересах или ценностных установках. Напротив, сам по себе вопрос о том, как люди приходят к принятию определенных ценностей и норм и какие это имеет последствия для эволюции человеческой цивилизации, есть вопрос, прежде всего, фактический. Он и составляет сердцевину настоящей книги. Попытка ответить на него в общих чертах сделана в первых трех главах. Требования социализма не выводятся как моральный итог из традиций, сформировавших расширенный порядок, который в свою очередь сделал возможным существование цивилизации. Скорее, они являются попыткой разделаться с этими традициями, заменив их рационально сконструированной системой морали, притягательность которой кроется в том, что обещаемые результаты отвечают инстинктивным влечениям человека. Согласно социалистическим воззрениям, коль скоро люди оказались способными породить некую систему правил, координирующих их действия, для них должна оказаться посильной и задача изобретения системы даже получше и поприятней. Однако если человечество обязано самим своим существованием какой-то конкретной, регулируемой правилами форме поведения, подтвердившей свою действенность, то оно попросту не может предпочесть другую форму поведения исключительно из-за кажущейся привлекательности ее непосредственно видимых результатов. Спор о рыночном порядке и социализме есть спор о выживании - ни больше, ни меньше. Следование социалистической морали привело бы к уничтожению большей части современного человечества и обнищанию основной массы оставшегося. Все это ставит нас перед важным вопросом, в который я хочу внести ясность с самого начала. Выступая против высокомерия разума, свойственного социалистам, я ни в коей мере не возражаю против разума, применяемого должным образом, "Разум, применяемый должным образом", понимается мною как разум, учитывающий свою собственную ограниченность, умеющий и себя подчинять законам разума и вынесший необходимые уроки из установленного экономистами и биологами поразительного факта, суть которого состоит в том, что порядок, возникающий независимо от чьего бы то ни было замысла, может намного превосходить сознательно вырабатываемые людьми планы. В конце концов, не могу же я нападать на разум в книге, доказывающей фактическую и даже логическую несостоятельность социализма! Не оспариваю я и того, что разум, пусть осторожно и постепенно, может быть обращен на изучение, критику и обоснование отказа от традиционных институтов и нравственных принципов. Эта книга, как и ряд более ранних моих работ, направлена против привычных понятий о разуме, которыми руководствуется социализм: понятий, воплощающих, как я убежден, наивную и некритичную рационалистическую теорию, устаревшую и ненаучную методологию, которую в другой своей работе я определил как "конструктивистский рационализм" (1973). Словом, я не отказываю разуму в способности совершенствовать нормы и институты и даже не настаиваю на том, что он неспособен переориентировать всю нашу систему морали в направлении, обычно представляемом сейчас как "социальная справедливость". Мы можем пойти таким путем, однако это чревато испытаниями для каждого отдельного звена системы моральных норм. Если же перестроенная таким образом система морали претендует на способность совершить то, чего она совершить попросту не в состоянии (ей не под силу справляться с задачами генерирования новых знаний и упорядочения человеческой деятельности из-за ее собственных правил и норм), тогда сама эта несостоятельность представляет собой решающий рациональный аргумент против подобной системы морали. Осознать эти выводы очень важно, поскольку представление, что в конечном счете весь спор сводится к спору о ценностях, а не о фактах, не позволило профессиональным исследователям рыночной системы достаточно убедительно доказать, что социализм просто-напросто не может выполнить свои обещания. Не следует выводить из моих рассуждений и того, что я не признаю некоторых ценностей, широко проповедуемых социалистами. Однако я не считаю, что получившее широкое хождение понятие "социальной справедливости" описывает какое-то возможное положение дел или хотя бы вообще имеет смысл, и надеюсь доказать это ниже. Не считаю я также (в отличие от некоторых глашатаев этики гедонизма), что можно принимать решения нравственного характера исходя из одних только соображений наибольшего ожидаемого удовольствия. Отправной точкой моего исследования вполне могло бы служить проницательное замечание Давида Юма о том, что "правила морали… не являются заключениями нашего разума" (Treatise, 1739/1886: II: 235. {Юм: 1965; I, 604}). [Здесь и далее в угловых скобках приводятся ссылки на имеющиеся в русских переводах работы, цитируемые Ф. Хайеком (см. также библиографию в конце книги). - Прим. науч. ред.] Замечание Юма будет играть главную роль в этой книге, потому что в нем сформулирован основной вопрос, ответ на который я пытаюсь дать в этой своей работе, а именно: как возникает наша мораль и какое воздействие на экономическую и политическую жизнь оказывает сам способ, каким она обретает существование? Утверждение, что мы вынуждены сохранять капитализм, поскольку он обладает наивысшей способностью использовать рассеянное знание, порождает вопрос: каким образом мы получили этот незаменимый экономический порядок? - особенно в свете моего заявления, что против норм морали и институтов, потребных капитализму, восстают мощные инстинктивные и рационалистические побуждения. В первых трех главах я попытался (в общих чертах) дать ответ на этот вопрос, исходя из истины, давно и прочно усвоенной экономистами. Суть ее в том, что наши ценности и институты не просто определяются какими-то прошлыми событиями, но формируются как составная часть процесса бессознательной самоорганизации некоей структуры или модели. Это имеет силу не только для экономической науки; принцип этот гораздо шире - в частности, на нем строится вся современная биология. Он был первенцем в растущем семействе теорий, представляющих формирование сложноорганизованных структур как процесс, в котором задействовано такое количество различных факторов (обусловливающих конкретные его проявления), что исчерпывающее описание этого процесса оказывается непосильной для нас задачей. Приступая к работе в этой области, я считал себя чуть ли не единственным исследователем эволюционного развития подобных высокоорганизованных, сложных, самовоспроизводящихся структур. Но вскоре исследования проблем такого рода под различными названиями: модели самопорождения, кибернетика, гомеостаз, спонтанный порядок, самоорганизация, синергетика, теория систем и т. п. - сделались столь многочисленными, что я смог подробно ознакомиться только с некоторыми из них. Таким образом, эта книга станет ручейком в ширящемся потоке, который явно превращается в последовательную разработку эволюционной (но, разумеется, не просто неодарвинистской) этики. Значительно отличаясь от уже далеко продвинувшейся в своем развитии эволюционной эпистемологии, эволюционная этика, тем не менее, идет, дополняя ее, тем же путем. Хотя из только что сказанного следует, что в моей книге поставлены некоторые трудные научные и философские вопросы, ее главная задача все же состоит в том, чтобы показать, что социализм - одно из наиболее влиятельных политических движений нашего времени - основывается на явно ложных посылках. Пускай он вдохновляется благородными намерениями, пусть во главе его стоят некоторые из лучших умов нашего времени - из-за него оказывается под угрозой уровень жизни, да и сама жизнь значительной части современного человечества. Подтверждение этому содержится в 4-6-й главах, где я рассматриваю и отвергаю социалистический вызов, направленный против того понимания путей развития и сохранения нашей цивилизации, которое излагается в первых трех главах. В 7-й главе я обращаюсь к проблеме языка; моя цель - показать, насколько он искажается под влиянием социалистической фразеологии и сколь осмотрительны должны мы быть, чтобы не соблазниться ею и не начать невольно мыслить по-социалистически. В 8-й главе я разбираю возражение, которое могут выдвинуть не только социалисты, но также и сторонники других течений: что демографический взрыв подрывает мою аргументацию. Наконец, в 9-й главе я делаю несколько кратких замечаний о роли религии в развитии наших нравственных традиций. Поскольку эволюционная теория играет столь существенную роль в этой книге, я должен отметить, что одним из многообещающих явлений последних лет стала разработка эволюционной эпистемологии (Campbell, 1977, 1987; Radnitzky and Hartley, 1987), позволяющая лучше осмыслить рост и функции человеческого знания (Popper, 1934/1959), а также сложные спонтанные порядки (Hayek, 1964, 1973, 1976, 1979) различного типа. Эволюционная эпистемология представляет собой такую разновидность теории познания, в которой разум и продукты его деятельности трактуются как результаты эволюционного процесса. В своей книге я затрагиваю целый ряд связанных с этим проблем, которые, несмотря на их огромную важность, остаются по большей части неисследованными. Иными словами, я предполагаю, что нам необходима не только эволюционная эпистемология, но эволюционная теория развития моральных традиций, причем сильно отличающаяся по своему характеру от той, какою мы располагали до настоящего времени. Разумеется, традиционные правила человеческого взаимодействия - вслед за языком, правом, рынком и деньгами - и были областью, в которой первоначально зародился эволюционный подход. Этика должна признать свое происхождение, и тогда этот последний бастион человеческой гордыни падет. Такая эволюционная теория нравственности действительно появляется. В ее фундамент заложен постулат о том, что наши моральные нормы не порождены инстинктом и не являются творением разума, а представляют собой самостоятельный феномен - "между инстинктом и разумом". Таково, собственно, название первой главы. Этот феномен играет поразительную роль, позволяя нам применяться к проблемным ситуациям и к обстоятельствам, далеко выходящим за рамки возможностей нашего разума. Развитие наших нравственных традиций (как и многих других аспектов человеческой культуры) происходило одновременно с развитием нашего разума, а не являлось его продуктом. Каким бы удивительным и парадоксальным ни показалось мое утверждение, все же традиции морали совершеннее способностей разума.

(1974)

Материал из сайт

Фридрих Август фон Хайек (нем. Friedrich August von Hayek; 8 мая 1899, Вена - 23 марта 1992, Фрайбург) - австрийский экономист и философ, представитель новой австрийской школы, сторонник либеральной экономики и свободного рынка. Лауреат Нобелевской премии по экономике (1974).

Биография

Фридрих Август фон Хайек был старшим сыном врача и профессора ботаники Венского университета Августа фон Хайека и его супруги Фелицитас (девичья фамилия Юрашек). Семья

происходила из рода военного и служилого дворянства и со стороны матери была финансово обеспечена. Отец матери, Франц фон Юрашек, был профессором, а позже президентом Центральной статистической комиссии.

В детстве Фридрих (родители называли его Фриц) интересовался сначала минералогией, насекомыми и ботаникой. Позже проявился интерес к ископаемым животным и теории эволюции. После военной службы во время Первой мировой войны, где он болел малярией, Фридрих Август фон Хайек поступает в Венский университет на курс правоведения, однако посещает и лекции по политической экономии и психологии. Недостаточные возможности профессиональной работы в области психологии привели Хайека к решению углубить свои знания в области экономики , в частности по руководством профессора Фридриха фон Визера. Кроме того он принимает активное участие в частных семинарах Людвига фон Мизеса, где считается лучшим учеником.

В 1921 году Хайеку присваивается титул доктора юридических, а в 1923 - доктора экономических наук. С 1927 года Хайек и Мизес возглавляют Австрийский институт изучения экономических циклов . Хайек продолжает работу Мизеса в изучении колебания уровня деловой активности. В 1931 году Хайека приглашают в Лондонскую школу экономики и политических наук, где он в 1930-е и 1940-е годы считается основным представителем Австрийской школы и оппонентом Джона Кейнса.

В 1947 году фон Хайек приглашает учёных-либералов на встречу при Мон Пелерин в Швейцарии, положившей начало Обществу «Мон Пелерин». В 1950 году фон Хайек стал профессором в университете Чикаго, а в 1962 профессором университета Фрайбурга и после членом совета директоров Института Вальтера Ойкенса. В 1967 фон Хайек получает статус эмерита, однако продолжает преподавать до 1969 года.

В 1974 году Фридриху Августу фон Хайеку (вместе со шведом Гуннаром Мюрдалем) присуждается Нобелевская премия в области экономики. После профессуры в университете Зальцбурга Хайек возвращается во Фрайбург, где он проживает до своей смерти в 1992 году.

В 1991 году ему присваивается Президентская медаль Свободы - высшая награда США. Фридрих Август фон Хайек похоронен в Вене.

Экономические воззрения. Критика социализма

Хайек был одним из ведущих критиков коллективизма в XX столетии. Он полагал, что все формы коллективизма (даже теоретически основанные на добровольном сотрудничестве) могут существовать только с поддержкой государства. Методической базой его работ являлась теория неполноты информации, неизбежной при описании сложной системы. Позже Хайек расширил эту теорию с помощью антропологических, культурных и информационно-теоретических аспектов.

В результате неполноты информации централизованно управляемая экономика принципиально неработоспособна или по крайней мере значительно уступает рыночной экономике . Так, ещё в 1920-е годы Хайек заметил, что в обществе, основанном на разделении труда, происходит и разделение информации («рассеянное знание»). Получение этой информации затруднено как случайным характером самой экономической деятельности, так и несогласованностью интересов её участников. Поэтому отдельный плановик будет не в состоянии достаточно точно описать в целом плановую экономику. В целях предоставления плановику полномочий, которые обеспечили бы необходимый для центрального планирования объём познаний, централизованная власть оказывала бы существенное влияние на общественную жизнь, развиваясь в сторону тоталитаризма. При этом Хайек не оспаривал морально высоких целей некоторых социалистов, однако считал предложенный ими путь и, в частности, любой вид вмешательства государства, опасным.

В его популярной книге «Дорога к рабству» (1944), опубликованной в Англии, Хайек в отличие от социалистически настроенной интеллигенции утверждает, что национал-социализм Германии и фашизм в Италии является не реакционной формой капитализма, а более развитым социализмом. Целью книги, по утверждению Хайека, было изменение стремления большинства, направленное против либерализма, через указание на существенные недостатки социализма. Главным аргументом Хайека является то, что все виды социализма, коллективизма и системы плановой экономики противоречат принципам правового государства и личному праву. Причины варварства и насилия тоталитарных режимов того времени в Германии, Италии и Советском Союзе находятся, по мнению Хайека, не в особой агрессивности населения этих стран, а в осуществлении социалистического учения плановой экономики, которая неизбежно ведёт к угнетению и подавлению, даже если это и не было изначальной целью приверженцев социализма. По словам профессора Майкла Эллмана, Хайек «не был специалистом по проблеме и даже не был хорошо осведомлен о функционировании советской экономики».

Позже Хайек развил эту теорию и добавил, что даже и вмешательства государства, не ставящие рыночную экономику под вопрос, в перспективе ведут к устранению свободы. Таким образом он требовал политическую свободу в виде демократии, «внутреннюю» свободу как отсутствие препятствий для достижения собственных целей и утверждал, что свобода от страха и нужд имеет мало общего с личной свободой и даже находится с ней в конфликте. Свобода, о которой здесь идёт речь, является общим политическим принципом, который был целью всех освободительных движений и существует в виде отсутствия произвола и насилия. Хайек, однако, полагал, что насилие необходимо, если эта свобода ставится под вопрос: активная защита свободы должна быть непреклонной и догматичной, без согласия на уступки по каким-либо соображениям.

По высказыванию Хайека:
Спор о рыночном порядке и социализме есть спор о выживании - ни больше, ни меньше. Следование социалистической морали привело бы к уничтожению большей части современного человечества и обнищанию основной массы оставшегося.

Хайек доказывал, что эффективный обмен и использование ресурсов могут действовать только через ценовой механизм на свободных рынках. В книге «Использование знаний в обществе» (англ. «The Use of Knowledge in Society»), написанной в 1945 году, Хайек утверждал, что ценовой механизм служит для того, чтобы разделить и синхронизировать общее и личное знание, разрешая членам общества достигнуть разнообразных и сложных результатов через принцип непосредственной самоорганизации. Он использовал термин каталлаксия, чтобы описать «систему самоорганизации добровольного сотрудничества».

Естественный порядок

Хайек рассматривал свободную ценовую систему не как сознательное изобретение (преднамеренно разработанную людьми), а как самопроизвольный порядок или «результат человеческого действия, но не изобретения». Таким образом, Хайек помещал ценовой механизм на том же самом уровне как, например, язык. Такое заключение принудило его задуматься о том, как человеческий мозг мог приспособиться к такому развитому поведению. В книге «The Sensory Order» (1952) он предложил, независимо от Дональда Хебба гипотезу, которая формирует основание технологии нейронных сетей и большей части современной нейрофизиологии.

Хайек приписывал рождение цивилизации появлению частной собственности в его книге «Пагубная самонадеянность» (англ. «The Fatal Conceit»), которую он написал в 1988 году. Согласно ей, ценовые сигналы - единственное средство предоставления возможности каждому экономическому субъекту, принимающему решения, сообщить скрытую или распределенную информацию друг другу, чтобы решить проблему экономического расчёта.

Деловой цикл

Капитал, деньги , и деловой цикл - заметные темы в ранних вкладах Хайека в экономику. Мизес ранее объяснил денежно-кредитную и банковскую теорию в его книге, написанной в 1912 году «Теория денег и кредита» (англ. «The Theory of Money and Credit»), применяя принцип предельной полезности к ценности денег, а затем предложил новую теорию делового цикла. Хайек использовал это собрание произведений как отправную точку для его собственной интерпретации делового цикла, которая позже стала известной как «австрийская теория делового цикла». В его работах «Цена и Производство» (англ. «The Prices and Production») и «Чистая теория капитала» (англ. «The Pure Theory of Capital»), которые он написал в 1931 и 1941 годах соответственно, он объяснил происхождение делового цикла в терминах расширения кредита центрального банка и его передачи в течение долгого времени и в терминах нерационального использования ресурсов, вызванного искусственно низкими процентными ставками.

Эта теория делового цикла была раскритикована Кейнсом и его последователями. С тех пор «австрийская теория делового цикла» критиковалась сторонниками теории рациональных ожиданий и другими представителями неоклассической экономики, которые указывали на нейтралитет денег в теории делового цикла. Хайек, в его книге «Прибыль, процент и инвестиции» (англ. «Profits, Interest and Investment»), которую он написал в 1939 году, дистанцировался от позиции других теоретиков австрийской школы, таких как Мизес и Ротбард.

Исследования в других областях

Во второй половине своей жизни Хайек внес большой вклад в социальную и политическую философию, который был основан на его взглядах относительно границ человеческого знания и идее естественного порядка. Он агитирует в пользу общества, организованного вокруг рынка, в котором механизм государства используется для того чтобы внедрить в жизнь юридический порядок (состоящий из абстрактных правил, а не специфических команд) необходимый для функционального свободного рынка. Этими идеями насыщена моральная философия, полученная из эпистемиологических выводов относительно врожденных пределов человеческих знаний.

В его философии, которая имеет много общего с выводами Карла Поппера, Хайек был очень ответственен по отношению к тому, что он назвал наукообразием: ложное понимание методов науки, которое было по ошибке создано общественными науками. Это ложное понимание противоречит методам подлинной науки. Хайек указывает, что большая часть науки дает объяснение сложным многовариантным и нелинейным явлениям и что социология экономики и естественного порядка сходна с такими сложными науками как биология. Эти идеи были развиты в книге «Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблениях разумом» (1952) и в некоторых из более поздних эссе Хайека в научной философии, такие как «Degrees of Explanation» и «The Theory of Complex Phenomena».

В «Исследовании основ теоретической психологии» (1952), Хайек независимо развивал модели обучения и памяти - идеи, которые он изначально обдумывал в 1920 году, до его исследований в экономике. «Встраивание» синапса в общую теорию мозговой деятельности получило развитие в неврологии, когнитивистике, информатике, бихевиоризме, и эволюционной психологии.

Теория культурной эволюции и роль религий

Хайек расширил свою критику социализма с помощью теории культурной эволюции и человеческого сосуществования в общесте с разделением труда и тем самым существенно повлиял на развитие эволютивной экономики.

Ценности по мнению Хайека если и являются плодом человеческих усилий и разума, то лишь в небольшой мере. Их существование обосновано тремя причинами: они биологически «унаследованны», культурно «опробованны» и лишь в последнюю очередь и с наименьшим влиянием рационально «спланированны». Поэтому развитые традиции являются в репродуктивном и адаптивном смысле чрезвычайно эффективными и теоретиками социализма недооцениваются, в то время как возможность воплощения идеального общества переоценивается.

Религии играют постольку решающую роль в эволюции человека, поскольку их селекция и «естественный отбор» происходит не с помощью рациональных аргументов, а в зависимости от их репродуктивных качеств как результат религиозной веры и успешной адаптации к соответствующей среде. Не каждая религия, по мнению Хайека, может быть одинаково успешной (коммунизм по его мнению тоже является отмирающей религией), но в их соперничестве всегда побеждает то религиозное движение, которое успешно способствует размножению и развитию экономики. Свободу вероисповедания Хайек считает главной основой и задачей либерализма. В её рамках могут возникать и соперничать различные микросообщества, что в свою очередь приносит успех и для всего макросообщества в целом.

Общественная деятельность

Ф. А. фон Хайек явился вдохновителем организации в 1947 году Общества «Мон Пелерин», объединившего экономистов, философов, журналистов и предпринимателей, поддерживающих классический либерализм. Был избран Президентом Общества, обязанности которого исполнял с 1947 по 1961 год.

Основные произведения

  1. Geldtheorie und Konjunkturtheorie. - Wien, 1929. На англ.: Monetary Theory and the Trade Cycle. - London: Jonathan Cape, 1933. Существуют испанск. и яп. пер.
  2. Prices and Production. - London: Routledge & Sons, 1931 (2nd revised ed. London: Routledge & Kegan Paul, 1935). Рус.пер.: Цены и производство. - Челябинск: Социум, 2008. Существуют переводы на нём., франц., китайск. и япон. яз.
  3. Monetary Nationalism and International Stability. - London, 1937.
  4. Profits, Interest, and Investment. - London, 1939.
  5. The Pure Theory of Capital («Чистая теория капитала»). - London, 1940; Chicago: University of Chicago Press, 1941. Существуют переводы на японск. и испанск. яз.
  6. The Road to Serfdom. - London: and Chicago: University of Chicago Press, 1944. Рус.пер.: Дорога к рабству. - М.: Прогресс, 1993. Существуют переводы на голландск., датск., испанск., итал., китайск., нем., норвежск., португал., франц., шведск., японск. яз.
  7. Individualism and Economic Order. - London and Chicago: University of Chicago Press, 1948. Рус.пер.: Индивидуализм и экономический порядок. - М.: Изограф, 2000. Существует перевод на нём. яз, а также сокращ. перевод на норвежск. яз.
  8. John Stuart Mill and Harriet Taylor. - London and Chicago, 1951.
  9. The Counter-Revolution of Science. - Chicago: University of Chicago Press, 1952. Рус.пер.: Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблениях разумом. - М.: ОГИ, 2003. Существуют переводы на итал., нем. и сокращ. пер. на франц.яз.
  10. The Sensory Order. - London and Chicago, 1952.
  11. The Constitution of Liberty. - London and Chicago: University of Chicago Press, 1960. Существуют переводы на испанск., итал. и нем. яз.
  12. Studies in Philosophy, Politics, and Economics. - London and Chicago, 1967.
  13. Freiburger Studien. - Tübingen, 1969.
  14. Law, Legislation and Liberty, 3 vols. («Право, законодательство и свобода»). - London and Chicago: University of Chicago Press, 1973-1979. Рус.пер.: Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики. - М.: ИРИСЭН, 2006.
  15. Denationalisation of Money: An Analysis of the Theory and Practice of Concurrent Currencies. - London: Institute of Economic Affairs, 1976. Рус.пер.: Частные деньги. - М.: Институт национальной модели экономики, 1996.
  16. New Studies in Philosophy, Politics and Economics. - Chicago: University of Chicago Press, 1978.
  17. The Fatal Conceit: The Errors of Socialism. / Vol. 1 of The Collected Works of F. A. Hayek. - London: Routledge, and Chicago: University of Chicago Press, 1989. Рус.пер.: Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма.

Работы Ф. А. Хайека, опубликованные на русском языке

  1. Хайек Ф. А. Дорога к рабству. Разн.издания: М.: «Экономика», 1992. - 176 с. М.: Прогресс, 1993; М.: Новое издательство, 2005. - 264 с. - (Серия: Библиотека Фонда «Либеральная миссия»). -

23 марта 1992 г. скончался легендарный антисоциалист, автор книги "Дорога к рабству", нобелевский лауреат премии по экономики, Фридрих Август фон Хайек. Своей деятельностью этот человек доказал непригодность социализма как такового.


Хайек (Hayek) Фридрих Август фон (1899-1992) - австрийский экономист, автор многочисленных работ по Политической философии, истории идей, эпистемологии и методологии экономического знания. Лауреат Нобелевской премии по экономике (1974, совм. с Г. Мюрдалем). Родился в Вене, изучал юриспруденцию и экономику в Венском ун-те. Учеба Хайека пришлась на время расцвета австрийской экономической школы, среди своих учителей он выделял Ф. Визера и Л. фон Мизеса. После окончания учебы некоторое время состоял на государственной службе, участвовал в Первой мировой войне. В 1927 совместно с Л. фон Мизесом основал Австрийский институт экономических исследований. В 1931 эмигрировал в Англию, преподавал в Лондонской школе экономики, с 1950 - профессор Чикагского ун-та, в 1962 вернулся в Европу, преподавал в ун-тах Фрейбурга (Германия) и Зальцбурга (Австрия).


Хайек был лидирующей фигурой неоавстрийской экономической школы; в области экономических исследований его главные интересы относились к теории экономических циклов, денег и капитала. В 1930-1940-х годах он вел полемику по этим проблемам с господствовавшей в то время теорией Дж. М. Кейнса. В отличие от последнего, Хайек всегда был противником государственного регулирования экономики (он даже полагал, что государство должно отказаться от регулирования эмиссии и обращения денег, и разработал концепцию «денационализации денег») и считал рынок и конкуренцию наиболее совершенным механизмом координации хозяйственной деятельности.

В годы войны Хайек опубликовал работу «Дорога к рабству» (1944), один из самых знаменитых манифестов 20 века в защиту свободного общества. Книга многократно переиздавалась и была переведена на многие языки. В ней Хайек показывает, как следование коллективистским, социалистическим идеям, стремление планировать экономическую и социальную жизнь приводит к тоталитаризму. Альтернативой коллективистским и тоталитаристским тенденциям он считал восстановление и развитие программы либерализма, восходящего к идеям классического либерализма британского типа. Вовлеченный в дискуссии после выхода книги, Хайек в послевоенные годы стал уделять политической философии и философии экономики не меньше внимания, чем конкретным экономическим исследованиям. Систематической разработке различных аспектов философии либерализма посвящены его труды «Индивидуализм и экономический порядок» (1948), «Составляющие свободы» (i960) и трехтомная работа «Право, законодательство и свобода» (1973-1979).

Из работ Хайека по истории идей наиболее важна «Контрреволюция науки» (1952). Этим названием он обозначает комплекс социально-конструктивистских и холистских идей, имевших пагубные последствия для понимания проблемы свободы человека и природы общества. Их истоки Хайек возводит к А. Сен-Симону и его ученикам по парижской Политехнической школе. Из этого круга пошли представления о возможности построения общества по заранее разработанному рациональному плану и последующего контроля за ходом его развития. Наиболее известные представители этих идей в 19 веке, О. Конт и К. Маркс, по Хайеку, стояли у начала тоталитарных идеологий, появившихся в 20 веке.

С 1950-х годов Хайек развивает комплексную концепцию, в которой соединяются социально-политическая философия либерализма, своеобразная теория рынка, эпистемология и методология экономического знания. В своих построениях он опирался на идеи Д. Юма, А. Смита, Дж. С. Милля, а также К. Поппера и М. Полани, с которыми его связывала многолетняя дружба. Наиболее оригинальными элементами данной концепции были теория общества как спонтанно складывающегося «расширенного порядка», понятие «рассеянное знание», трактовка рынка как информационного механизма, а конкуренции как «процедуры открытия» нового знания. Хайек противопоставляет рационалистически-конструктивистскому взгляду на общество представление о том, что оно суть совокупность социальных институтов, практик и моральных традиций, складывающихся в спонтанных, не планируемых действиях людей. «Расширенный порядок» социальной жизни не является продуктом чьего-либо разума, он - результат стихийной эволюции и не может быть охвачен какой-либо рациональной схемой или планом. И вместе с тем он более эффективен и универсален, чем любая сознательно создаваемая социальная система. Особое место в этом расширенном порядке человеческого существования занимает рынок. Его Хайек рассматривает как наиболее адекватный механизм координации действий миллионов людей, вовлеченных в хозяйственную жизнь, и одновременно как инструмент обмена знаниями.

Каждый участник хозяйственной деятельности в своих действиях и решениях использует разрозненные, фрагментарные, весьма индивидуальные и конкретные сведения экономического характера. Именно эту распыленную по множеству индивидов информацию Хайек называет «рассеянным знанием», причем рассеянность этого знания представляет собой его сущностную характеристику, и его невозможно собрать вместе и вручить государственной власти, вменив ей в обязанность создание «продуманного порядка». Наибольших успехов достигает та система, которая наиболее полно использует эти рассеянные в обществе знания. Именно в использовании рассеянных знаний и состоит главное преимущество рыночной экономики перед другими способами координации хозяйственной деятельности. Рынок координирует действия участников путем выработки соответствующих сигналов - рыночных цен, которые и сообщают агентам нужную им для принятия решений информацию. Другим важным инструментом рынка является конкуренция, которая также является своеобразным когнитивным механизмом: отбирая лучшие индивидуальные решения участников, она является для общества в целом процедурой открытия нового знания, Хайек столь высоко оценивает этот механизм, что проводит далеко идущую аналогию между рыночной конкуренцией и процессом научного открытия. Опираясь на эти идеи, Хайек трактует экономическую науку как «метатеорию» - теорию о теориях, создаваемых людьми для уяснения того, как наиболее эффективно могут использоваться ограниченные ресурсы и средства для достижения экономических целей. Учитывая это, от экономических теорий нельзя ждать столь же точных объяснений и предсказаний, какие дают физические науки. Однако, считает X., построенные на эволюционистских идеях экономические концепции допускают фальсификацию и, следовательно, обладают эмпирической значимостью для объяснения «существенно сложных экономических феноменов».

(нем. Friedrich August von Hayek; 8 мая 1899, Вена - 23 марта 1992, Фрайбург) - австрийский экономист и философ, представитель новой австрийской школы, сторонник либеральной экономики и свободного рынка. Лауреат Нобелевской премии по экономике в 1974 году (совместно с Гуннаром Мюрдалем) «за основополагающие работы по теории денег и экономических колебаний и глубокий анализ взаимозависимости экономических, социальных и институциональных явлений».

Фридрих Август фон Хайек был старшим сыном врача и профессора ботаники Венского университета Августа фон Хайека и его супруги Фелицитас (дев. фамилия Юрашек). Семья происходила из рода военного и служилого дворянства и со стороны матери была финансово обеспечена. Отец матери, Франц фон Юрашек, был профессором, а позже президентом Центральной статистической комиссии.

В детстве Фридрих (родители называли его Фриц) интересовался сначала минералогией, насекомыми и ботаникой. Позже проявился интерес к ископаемым животным и теории эволюции. После военной службы во время Первой мировой войны, где он болел малярией, Фридрих Август фон Хайек поступает в университет города Вены на курс правоведения, однако посещает и лекции по политической экономии и психологии. Недостаточные возможности профессиональной работы в области психологии привели Хайека к решению углубить свои знания в области экономики, в частности по руководством профессора Фридриха фон Визера . Кроме того он принимает активное участие в частных семинарах Людвига фон Мизеса , где считается лучшим учеником.

В 1921 году Хайеку присваивается титул доктора юридических, а в 1923 доктора экономических наук. С 1927 Хайек и Мизес возглавляют Австрийский институт изучения экономических циклов. Хайек продолжает работу Мизеса в изучении колебания уровня деловой активности. В 1931 году Хайека приглашают в Лондонскую школу экономики и политических наук, где он в 1930-е и 1940-е годы считается основным представителем Австрийской школы и оппонентом Джона М. Кейнса .

В 1947 году фон Хайек приглашает учёных-либералов на встречу при Мон Пелерин в Швейцарии, положившей начало Обществу «Мон Пелерин». В 1950 году фон Хайек стал профессором в университете Чикаго, а в 1962 профессором университета Фрайбурга и после членом совета директоров Института Вальтера Ойкенса. В 1967 фон Хайек получает статус эмерита, однако продолжает преподавать до 1969 года.

В 1974 году Фридриху Августу фон Хайеку (вместе со шведом Гуннаром Мюрдалем) присвается Нобелевская премия в области экономики. После профессуры в университете г. Зальцбурга Хайек возвращается во Фрайбург, где он проживает до своей смерти в 1992 году.

В 1991 году ему присваивается Президентская Медаль Свободы - высшая награда США. Фридрих Август фон Хайек похоронен в Вене.

Научные достижения

Критика социализма

Хайек был одним из ведущих критиков коллективизма в XX столетии. Он полагал, что все формы коллективизма (даже теоретически основанные на добровольном сотрудничестве) могут существовать только с поддержкой государства. Методической базой его работ являлась теория неполноты информации, неизбежной при описании сложной системы. Позже Хайек расширил эту теорию с помощью антропологических, культурных и информационно-теоретических аспектов.

В результате неполноты информации централизованно управляемая экономика принципиально неработоспособна или по крайней мере значительно уступает рыночной экономике. Так, ещё в 1920-е годы Хайек заметил, что в обществе, основанном на разделении труда, происходит и разделение информации («рассеянное знание »).

Естественный порядок

Хайек рассматривал свободную ценовую систему не как сознательное изобретение (преднамеренно разработанную людьми), а как самопроизвольный порядок или «результат человеческого действия, но не изобретения». Таким образом, Хайек помещал ценовой механизм на том же самом уровне как, например, язык. Такое заключение принудило его задуматься о том, как человеческий мозг мог приспособиться к такому развитому поведению. В книге «The Sensory Order » (1952) он предложил, независимо от Дональда Хебба гипотезу, которая формирует основание технологии нейронных сетей и большей части современной нейрофизиологии.

Хайек приписывал рождение цивилизации появлению частной собственности в его книге «Пагубная самонадеянность» («The Fatal Conceit »), которую он написал в 1988 году. Согласно ей, ценовые сигналы - единственные средство предоставления возможности каждому экономическому субъекту, принимающему решения, сообщить скрытую или распределенную информацию друг другу, чтобы решить проблему экономического расчёта.

Деловой цикл

Капитал, деньги, и деловой цикл - заметные темы в ранних вкладах Хайека в экономику. Мизес ранее объяснил денежно-кредитную и банковскую теорию в его книге, написанной в 1912 году «Теория денег и кредита» («The Theory of Money and Credit »), применяя принцип предельной полезности к ценности денег, а затем предложил новую теорию делового цикла. Хайек использовал это собрание произведений как отправную точку для его собственной интерпретации делового цикла, которая позже стала известной как «австрийская теория делового цикла». В его работах «Цена и Производство» («The Prices and Production ») и «Чистая теория капитала» («The Pure Theory of Capital »), которые он написал в 1931 и 1941 годах соответственно, он объяснил происхождение делового цикла в терминах расширения кредита центрального банка и его передачи в течение долгого времени и в терминах нерационального использования ресурсов, вызванного искусственно низкими процентными ставками.

Эта теория делового цикла была раскритикована Кейнсом и его последователями. С тех пор «австрийская теория делового цикла» критиковалась сторонниками теории рациональных ожиданий и другими представителями неоклассической экономики, которые указывали на нейтралитет денег в теории делового цикла. Хайек, в его книге «Прибыль, процент и инвестиции» («Profits, Interest and Investment »), которую он написал в 1939 году, дистанцировался от позиции других теоретиков австрийской школы, таких как Мизес и Ротбард.

Научные труды

  • Geldtheorie und Konjunkturtheorie . - Wien, 1929.
  • Prices and Production («Цены и производство»). - London: Routledge & Sons, 1931 (2nd revised ed. London: Routledge & Kegan Paul, 1935).
  • Monetary Nationalism and International Stability . - London, 1937.
  • Profits, Interest, and Investment . - London, 1939.
  • The Pure Theory of Capital («Чистая теория капитала»). - London, 1940; Chicago: University of Chicago Press, 1941.
  • The Road to Serfdom («Дорога к рабству»). - London: and Chicago: University of Chicago Press, 1944.
  • Individualism and Economic Order («Индивидуализм и экономический порядок»). - London and Chicago: University of Chicago Press, 1948.
  • John Stuart Mill and Harriet Taylor . - London and Chicago, 1951.
  • The Counter-Revolution of Science («Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблениях разумом»). - Chicago: University of Chicago Press, 1952.
  • The Sensory Order . - London and Chicago, 1952.
  • The Constitution of Liberty . - London and Chicago: University of Chicago Press, 1960.
  • Studies in Philosophy, Politics, and Economics . - London and Chicago, 1967.
  • Freiburger Studien . - Tubingen, 1969.
  • Law, Legislation and Liberty , 3 vols. («Право, законодательство и свобода»). - London and Chicago: University of Chicago Press, 1973-1979.
  • Denationalisation of Money: An Analysis of the Theory and Practice of Concurrent Currencies . - London: Institute of Economic Affairs, 1976.
  • New Studies in Philosophy, Politics and Economics . - Chicago: University of Chicago Press, 1978.
  • The Fatal Conceit: The Errors of Socialism («Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма»). / Vol. 1 of The Collected Works of F. A. Hayek. - London: Routledge, and Chicago: University of Chicago Press, 1989.